Иногда в политике и регуляциях три месяца — это целая вечность. Еще в мае глава крупнейшей американской криптобиржи Coinbase, Брайан Армстронг, скептически оценивал проект закона о цифровых активах. Он прямо заявлял, что не может поддержать документ «в текущей редакции». Но времена меняются, и вместе с ними — публичные позиции.
Разворот на 180 градусов: от скепсиса к поддержке
Что заставило одного из самых влиятельных игроков крипторынка кардинально изменить свое мнение? Армстронг теперь публично поддерживает инициативу министра финансов США Джанет Йеллен — принять так называемый CLARITY Act. Этот закон должен наконец-то расставить точки над i в регулировании цифровых активов.
А вот интересный нюанс: свое заявление Армстронг сделал практически сразу после того, как Йеллен призвала Конгресс ускорить работу над законодательной базой. Совпадение? Вряд ли. Похоже, за кулисами шла интенсивная работа, и стороны смогли найти взаимопонимание по ключевым поправкам.
Что скрывается за аббревиатурой CLARITY?
Сама расшифровка названия закона говорит о многом: «Закон о правовой ясности в отношении цифровых активов». Главная боль индустрии — неопределенность. Криптопроекты часто не понимают, по каким правилам им играть: то ли это ценные бумаги, то ли товары, то ли вообще что-то новое.
CLARITY Act как раз и призван разделить полномочия между Комиссией по ценным бумагам и биржам (SEC) и Комиссией по торговле товарными фьючерсами (CFTC). Первая будет курировать цифровые активы, которые являются ценными бумагами, вторая — все остальное. Звучит логично, но дьявол, как всегда, в деталях.
Почему это важно не только для США?
Когда США чихают, весь финансовый мир простужается. Принятие четких правил игры на крупнейшем в мире рынке задаст тон регуляторам по всему миру. Многие страны ждут сигнала из Вашингтона, чтобы скорректировать или, наоборот, ужесточить собственное законодательство.
Но есть и другая сторона медали. Четкие правила — это не только защита для инвесторов, но и зеленый свет для институциональных игроков. Хедж-фонды, пенсионные фонды, крупные банки до сих пор опасаются заходить на непонятное регуляторное поле. CLARITY может стать для них тем самым пропуском.
Что это значит для будущего цифрового доллара?
Здесь связь не такая прямая, но она есть. Активная законотворческая работа вокруг цифровых активов создает необходимый правовой фундамент. На него в будущем может опереться и цифровой доллар (CBDC). В конце концов, это тоже цифровой актив, пусть и эмитированный государством.
Регуляторная ясность для стейблкоинов, криптобирж и токенов прокладывает дорогу и для более сложных форм цифровых денег. Сначала рынок учится работать с биткоином и эфиром в правовом поле, а потом наступает черед CBDC. Это как поэтапный учебник по цифровой экономике.
Публичная поддержка законопроекта со стороны Армстронга — сильный сигнал. Он показывает, что диалог между властью и индустрией возможен. Криптобизнес готов идти на компромиссы ради ясных правил, а регуляторы, судя по всему, стали лучше понимать специфику технологии.
Остается главный вопрос: успеет ли Конгресс принять закон до следующих выборов? Политическая кухня может легко перевернуть все планы. Но сам факт, что столь влиятельные фигуры как Йеллен и Армстронг теперь говорят в унисон, вселяет осторожный оптимизм. Битва за правовую ясность в цифровом мире вышла на решающий этап.
