Снова Binance и снова громкие обвинения. Кажется, крупнейшая криптобиржа мира не может выйти из-под прицела регуляторов и журналистов. На этот раз The Wall Street Journal обвиняет платформу в том, что через неё могли пройти миллиарды долларов в пользу Ирана, в том числе на финансирование военных структур.
Но разве не криптовалюты создавались как инструмент свободы и независимости от традиционных банков? Интересно, что в реальности они всё чаще становятся ареной для геополитических баталий и расследований.
Расследование WSJ: цифры, которые шокируют
Цифра в $850 млн — не просто красивое число. По данным журналистов, именно столько за два года провела через Binance сеть иранского бизнесмена Бабака Занджани. Причём основная часть операций шла через один-единственный аккаунт.
А вот что действительно заставляет задуматься: примерно половина этой суммы, $425 млн, по оценкам иностранных правоохранителей, могла пойти на финансирование военных структур Ирана. Речь о Корпусе стражей Исламской революции (IRGC) — организации, которая давно находится под жёсткими санкциями США и их союзников.
Но как такое вообще возможно? Ведь у Binance, как и у любой крупной биржи, есть системы комплаенса, которые должны отлавливать подозрительные операции. Журналисты утверждают, что аккаунты, связанные с Занджани, продолжали работать даже после внутренних предупреждений. Системы биржи якобы фиксировали доступ из Тегерана и использование одних и тех же устройств разными людьми.
Ключевое звено: Zedcex и нефтяные деньги
В центре этой истории — криптокомпания Zedcex, которую связывают с тем самым Бабаком Занджани. Это имя уже знакомо американским регуляторам: бизнесмен ранее попадал под санкции за помощь Тегерану в обходе ограничений.
По данным WSJ, аккаунт дубайской структуры Zedcex на Binance провёл около $830 млн транзакций только в 2024-2025 годах. Часть этих средств затем попадала на кошельки, связанные с IRGC, а оттуда — на иранские криптобиржи, включая Nobitex.
Интересно, что криптопотоки были тесно связаны с продажей иранской нефти китайским покупателям. Это один из главных источников дохода для режима Ирана на фоне международных санкций. Получается, цифровые активы стали своеобразным мостом для обхода нефтяного эмбарго?
Что это значит для России
А что в это время происходит у нас? Россия, как и Иран, находится под жёсткими санкциями. И цифровой рубль, разработка которого активно идёт, тоже может стать инструментом для международных расчётов в обход ограничений. Пока это лишь теория, но практика показывает: где есть спрос, там появляется и предложение.
Российский крипторынок, несмотря на все попытки регуляторов его упорядочить, остаётся достаточно серым. История с Binance и Ираном — это красный флаг для ЦБ и Росфинмониторинга. Если крупнейшая биржа мира не смогла до конца отсечь сомнительные операции, что уж говорить о менее защищённых платформах?
Но есть и другая сторона. Российские компании, которые хотят работать с зарубежными партнёрами, тоже ищут обходные пути. И цифровые активы здесь выглядят привлекательно. Вопрос только в том, как отделить зерно от плевел — легальные операции от сомнительных схем.
Прогноз редакции
Давление на Binance и другие криптобиржи будет только нарастать. Регуляторы по всему миру уже не готовы закрывать глаза на миллиардные транзакции сомнительного происхождения. Мы ожидаем ужесточения комплаенс-требований и, возможно, новых громких штрафов. Криптоиндустрия взрослеет, а вместе с ней приходит и взрослая ответственность.
